Приквел (или предыстория) знаменитого киносериала «Звёздные войны» был просто обречён на успех. Джордж Лукас, не появлявшийся на съёмочной площадке в качестве режиссёра более двадцати лет, точно выстроил стратегию и тактику своей новой «звёздной атаки» на население Земли. Сначала он осторожно совершил разведывательную экспедицию, выпустив в 1997 году повторно, с небольшими косметически-компьютерными изменениями, самую первую серию «Звёздных войн», которая, как всем известно, является «Эпизодом IV». Немыслимый для повторных релизов ажиотаж ожидал и две остальные части («Империя наносит ответный удар» и «Возвращение джедая»), выпущенные в прокат, так сказать, за компанию. Благодаря этому коммерческому, а главное — зрительскому буму не только давних поклонников «Звёздных войн», но и представителей нового поколения, которые не видели прежние серии в кинотеатрах или вообще не успели ознакомиться с ними на видео (да, оказывается, были даже такие уникумы), Лукас мог преспокойненько в отношении успеха своего будущего предприятия приступить, наконец-то, к съёмкам «Эпизода I».

Причём ситуация сложилась так удачно, что сними он хоть полную ерунду, она бы всё равно вызвала запрограммированно повышенное любопытство публики. И если перед выходом «Скрытой угрозы» или «Призрачной угрозы», как в оригинале (кстати, объяснил бы кто-нибудь толком, почему она так называется?!), режиссёр-сценарист-продюсер в одном лице предпочитал уходить от прогнозов относительно кассовых сборов, то уже получив их в размере свыше $400 млн., смог всех уверять, что примерно на это и рассчитывал, отнюдь не надеясь победить «Титаник», но будучи абсолютно уверенным: бюджет $115 млн. наверняка окупится. Как ни странно, даже те критики, которые кисло отозвались об этом фильме Джорджа Лукаса, лишённом былой увлекательности, а прежде всего — неповторимого чувства открытия неизведанной Вселенной, не подвергли сомнению (в отличие от случающихся нападок на Стивена Спилберга) высчитанно-спекулятивный подход автора «Звёздных войн» к психологии толпы, которая, являясь предварительно обработанной, воспримет любое послание от своего новоявленного пророка.

Придираются-то, в основном, к сюжетно-драматургическим неувязкам (как будто их не было в предыдущих сериях!), к рыхлости композиции (особенно провисает, если не сказать резче — кажется скучной и затянутой вся первая половина картины, вплоть до сцен гонок). Иногда малоубедительны характеристики персонажей, особенно людей (а разные создания, как и в анимационных лентах студии Уолта Диснея, получаются поинтереснее и позабавнее). Из исполнителей, пожалуй, можно выделить только Перниллу Аугуст в роли матери Анакина Скайуокера, своеобразной мадонны из будущего — так ведь у неё солидная скандинавская школа актёрской игры.

Два действительно захватывающих эпизода, вводящих в состояние активного зрительского волнения, в том числе — на уровне физических реакций, когда словно дрожишь в нетерпении (это уже упомянутые гонки — инопланетный аналог античных соревнований на колесницах — да ещё мощная финальная битва), всё-таки не производят такое уж сногсшибательное впечатление своими суперновыми спецэффектами и являются для Лукаса во многом самоповторными. Как говорится, ну и что! Даже особый звук (Dolby Surround Ex) не кажется чем-то решающим в восприятии. А тем более — ни он, ни две тысячи современных эффектов, использованных в «Эпизоде I», не могут быть революционными подобно тому прорыву навстречу новейшему кинематографу, которым стал выход в мае 1977 года невысокого по затратам (всего $13 млн.) и снимавшегося как бы наудачу «Эпизода IV».

Все считали тогда, что выйдет какая-то белиберда — и сборы за первые 6 дней составили лишь $2,6 млн. А вот гигантски раскрученная «Скрытая угроза» за первые шесть ночных часов показа (!) имела $7,5 млн. Почувствуйте разницу! Всё чаще и чаще определяющим для успеха является не художественный уровень произведения, а сила рекламной кампании и в какой-то степени принудительность похода зрителей в кинотеатр, причём желательно в первые же дни проката, будто качество предлагаемого товара резко ухудшится уже на следующую неделю. То есть эти «Звёздные войны» обладают не только быстро воздействующим эффектом, но и скоропортящимися достоинствами. Так сказать, «осетрина второй свежести», но ведь осетрина!

И на самом-то деле, трудно отделаться от ощущения, что Джордж Лукас как второгодник или плохо написавший сочинение («тема не раскрыта» — как писали у нас на полях тетрадок учителя) вынужден был опять засесть за учебники, готовясь к пересдаче экзаменов, переписывать заново свой текст, объясняя: откуда взялись роботы Ар2Ди2 и Си3ПиОу; как появился на свет отец Люка Скайуокера и почему он потом попал под власть Тёмных Сил; что делал в юности его учитель, джедай Оби-Ван Кеноби? Неудивительно, что новых вопросов появляется ещё больше, нежели даётся ответов на старые…

Однако пересмотрев по необходимости где-то через месяц «Скрытую угрозу», я не без изумления со второго раза не только с неподдельным интересом следил за уже знакомым действием, но и гораздо лучше оценил «скрытую философию» послания Джорджа Лукаса населению земного шара, прежде всего — тем, кто будет жить в XXI веке. В основном, все комментаторы обращали пристальное внимание на религиозно-мифологические реминисценции автора «Звёздных войн» — от античных и библейских учений до современного «нью-эйджизма». Хотя очень интересен мотив то появляющегося, то вновь исчезающего «фантома угрозы» (пожалуй, именно так следовало бы перевести подзаголовок Phantom Menace), который заявлен буквально с первой же фразы, произнесённой в фильме молодым Оби-Ван Кеноби. А также заслуживает особого анализа тема «двоякого двойничества», которая представлена и в добром (королева Амидала и якобы её служанка), и в злом (мальчик Анакин когда-нибудь станет Дарт Вейдером, но и таинственный властитель зла как бы раздваивается, выпуская на арену Дарт Мола) вариантах.

И тогда можно было лишь предполагать, что более явственно это окажется развитым в двух последующих сериях, где точнее должен быть выражен механизм превращения отдельного человека и Силы вообще в полную свою противоположность. Хотя и в «Эпизоде I» уже дан намёк, что губительные изменения происходят в том случае, когда кто-то боится страха в самом себе, опасается материализации «фантома угрозы», который скрыт, вероятно, в каждом — и не все готовы преодолеть этот первоначальный комплекс зла. А ведь и вечная антиномия Христа и Антихриста, зафиксированная также в созвучии их имён — не то ли самое проявление двойничества и оборотничества всего сущего, где Добро бесконечно борется со Злом.